Аналитический портал Право.ру опубликовал свежий выпуск международного дайджеста, который, в том числе, продолжил тему антиисковых запретов.
ЕС официально внедрил механизм антиисковых запретов для противодействия российскому «закону Лугового».
В целом институт антиисковых запретов в романо-германской системе не распространен, он более характерен для англосаксонских стран.
«Поэтому для судов государств — членов ЕС будет достаточно непривычно применять этот механизм на практике. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы суды научились его использовать», — комментирует партнер ККМП Станислав Добшевич.
При этом случаи использования антиисковых запретов в европейских странах есть. Например, в споре Nokia против Continental AG в 2019 году немецкий суд вынес запрет на продолжение судебного процесса в суде США в отношении Continental AG. Аналогично французский суд в 2020 году удовлетворил заявление компании IPCom о вынесении антиискового запрета в отношении американского разбирательства против Lenovo и Motorola. Эффект от европейских антиисковых запретов зависит от наличия активов: если у российской компании есть имущество на территории ЕС, то возникают реальные риски при несоблюдении запрета, выданного по ст. 11са Регламента № 833, напоминает Станислав.
Вопросы антиисковых запретов английские суды тоже затрагивали. В частности, в недавних делах суды накладывали запреты не только на ведение разбирательств, но и на исполнение уже вынесенных решений (anti-enforcement injunctions), придавая этим мерам трансграничный эффект и распространяя их на споры, не подчиненные английскому праву.
В прецедентном споре Maxamcorp v. Eurotel ([2026] EWHC 666) Высокий суд Англии и Уэльса вынес комплексный антиисковый и антиисполнительный запрет против российской компании Eurotel, которая в обход арбитражных оговорок (LCIA, HKIAC, ICC) взыскала в РФ €11 млн по уступленным договорам поставки. Суд применил квазидоговорной подход (quasi-contractual), подтвердив, что цессионарий связан арбитражным соглашением первоначального кредитора. Ключевой новеллой кейса стало беспрецедентное расширение компетенции английского суда:
- суд выдал запрет не только на ведение процесса, но и на исполнение уже вынесенного российского решения (под угрозой ответственности за неуважение к суду), и
- обосновал свою юрисдикцию в отношении контрактов, не подчиненных английскому праву или арбитражу (в отличие от известных споров с «РусХимАльянсом»), исключительно их системной связью с другими договорами пакета, предусматривавшими арбитраж LCIA в Лондоне.
«Выводы суда в деле Maxamcorp v Eurotel расширяют основания для вынесения антиисковых запретов против российских ответчиков. Риск таких мер может возникать не только при нарушении договора, регулируемого английским правом, но и в отношениях, возникших из нескольких договоров, где часть требований имеет связь с Англией, а остальные требования предъявлены к тому же ответчику и фактически встроены в тот же спор». – резюмирует Станислав Добшевич.
